понедельник, 20 апреля 2015 г.

Украинский национализм: ликбез для русских.


«Украинский национализм: ликбез для русских, или Кто и Зачем придумал Украину» — 600 страниц не только для россиян. Но для всех, кто хочет разобраться в своем украинстве и понять болезненную реакцию на эти поиски как российского истеблишмента, так и многих рядовых граждан РФ.
Что читаем? Книгу историка Кирилла Гaлушко «Украинский национализм: ликбез для русских, или Кто и Зачем придумал Украину» (Киев, издательство «Темпора», 2010).
Что интересного? Уже само название более чем 600-страничного тома, случайно написанного на русском языке (об этом далее), является интригующим и вызывающим.
Это полезное чтение не только для русских, как бы не настаивал автор, но и для всех, кто хочет разобраться в своем украинстве и в причинах, почему эти поиски вызывают такую ​​болезненную реакцию как у представителей российского истеблишмента, так и многих рядовых граждан РФ.

Русские для Украины — Украина для россиян

Первый раздел книги рассматривает понятие нации и национализма, второй — «атрибутику» (язык, территорию и символику), третий — два с половиной десятка мифологем из прошлого, без которых невозможна Украина, следующие посвящены национализму ХХ века и будущему националистического проекта.
«Эта книга — ликбез для непосвященных, т.е. обзор вполне известных специалистам и, в основном, очевидных фактов, малоизвестных большинству обычных русскоязычных (и не только) граждан Украины (и бывшего СССР), поскольку эти факты «забыты», «непопулярны», «неприятны», «неполиткорректны» или «невыгодны».
Итак, цель автора — «вправить мозги» не столько тем, кто уже ассоциирует себя с украинцами, а тем, кто находится в транзитном состоянии — от советского человека уже отошел, а к украинского, в смысле — гражданин Украины — еще не принял.
И все же, почему же об украинском проекте, нации и национализме — на русском?
Галушко иронично в автобиографии пишет: родился в Киеве «в семье потомственных украинских националистов, перешедших для маскировки своей враждебной сущности на русский язык... Ведь нас таких — треть страны. А то, что мы „меньше любим Украину“, — вранье тех, кто манипулирует украинским общественным мнением. Да мы за Родину можем жару дать не хуже „бандеровцев“ с Западной Украины!».

«Национальность» как данность и как выбор

Между десятками определений и трактовок от иных отличается формула, что же такое нация, которую дал французский историк и публицист Эрнест Ренан: «Это общее чувство, этот постоянный плебисцит, который продолжается изо дня в день и создает нацию, этот большой союз, который опирается на сознание жертв, что уже были вместе принесены, и готовность принести их в будущем».
Нация не в крови, не в книге, она в головах. Исследователь национализмов Хью Сетон-Уотсон сформулировал ее наличие так — «значительное количество людей из определенной общности считает себя нацией или ведет себя так, как будто эта нация существует».
Автор книги, кандидат исторических наук Кирилл Галушко

Итак, украинцы существуют, и очень давно, и процесс этот не сильно связан с концепциями «Русского мира» в открытой и завуалированной форме, чтобы об этом не говорили московские церковники, исследователи и политики. Полемика с некоторыми из них занимает большое количество страниц книги.
Ну, действительно, как тут смолчать — «Создание „Украины“ и украинской нации велось [большевиками] в советских формах, с социалистических содержанием, и к тому же, в значимой степени руками большевиков, что вызывало раздражение и бессильную ярость националистов ...
Пока государство было крепким, пока советское общество не было дезориентировано новыми, заманчивыми с виду, но обманчивыми по сути, идеями и теориями, пока не были подточены его моральные устои, не осмеяны и развеяны в прах его идеалы, не поставлены под сомнение его прошлое и будущее, украинское национальное движение тлело на диссидентских кухнях и в кассах американских исследовательских центров».
Извините за пространную цитату из московского ученого Марчукова, который написал толстую книгу об украинском национальном движении. Как справедливо пишет Галушко, к чему такие временные затраты — можно было бы просто на заборе написать несколько слов, результат был бы аналогичным...
«Эта книга — не политическая пропаганда или агитация. Автор не имеет отношения к политике, партиям, выборам и т. п.».
Историк не скрывает скептического отношения к социалистическим увлечениям большинства проектантов и строителей проекта «Украина» начала ХХ века. Даже отдает им должное, где нужно, — «Михаил Грушевский выполнил необычайно важную для украинцев работу: он их академически, т.е. квалифицированно исторически, обосновал. Многотомно, что особенно приятно для тех, кто любит толстые книжки как мощный аргумент в споре... В результате творчества Грушевского украинцы вдруг не только спокойно „осели“ на своей Украине, но и обнаружили, что они из нее никуда не уходили».
Философом, под явным влиянием которого Кирилл Голушко находится, является Вячеслав Липинский — поляк и католик, украинский патриот, который одним из первых начал мыслить национальными интересами украинской нации, а не политическими догмами.
«Его мотивация была достаточно простой: есть украинская земля, и все, кто на ней живет, определенным образом ей обязаны. Этот долг подразумевает и поддержкуустремлений украинского народа, независимо от национальности и вероисповедания. Эта идея называлась „территориальный патриотизм“, и уже в зародыше она несла коррекцию идеи этнической нации в пользу нации политической или нации гражданской».
В книге всего несколькими словами упомянут Николай Михновский, который своим политическим памфлетом «Самостийная Украина» обобщил настроения молодых радикалов начала прошлого века — иметь свое государство любой ценой.
Зато немало места уделено разбору политической философии Дмитрия Донцова, который в течение нескольких десятилетий был гуру организованных националистов Галичины и Волыни.
Написанные почти сто лет назад строки звучат и поныне: «Стремление же стать нацией охватывает собой: борьбу за национализацию культуры, за возможную экономическую независимость и, пока что, за наибольшее влияние в государстве (в центральных и местных политических учреждениях, судах et cet)».
Актуальность Донцова с его выразительной антироссийской, в смысле государства и цивилизации, риторикой является удивительной — «Культуру от политики отделить нельзя... если организм нации отравлен чуждой ему культурой Востока, то никакая политическая сепарация ничем нам не поможет».
А это разве не о лидерах Оранжевой революции сказано? «Лидеров периода революции вообще нельзя считать лидерами нации. Это были политики с психикой „маленького человека“. Их мировоззрение не отвечало времени, в котором они жили... Это были духовные невольники, которые в эпоху революции мыслили категориями мирного времени».
Философ и публицист «искушал» своими рецептами новое поколение борцов, идеалистов, тех, кому предстояло отвоевать Украинское государство или погибнуть в борьбе за него. «Инициативное меньшинство» может выполнять возложенные на него функции; должно иметь отвагу выбирать и приказывать, а не прятаться за мифической «волей народа».
Между прочим, Донцов провозглашал, что лидеры общества в ряде случаев могут и не быть родственными с нацией кровью, религией, даже языком: «не важно, на каком языке говорит этот ведущий слой, и какой он культуры, но важно, чтобы он думал и ощущал[вместе] с краем, не оставляя обязанности службы территориальным интересам нации... И тогда нация будет с ним».
Липинский в главном своем произведении — «Письма к братьям-хлеборобам» — писал о том же — «Нация для нас — это все жители данной Земли и все граждане данного Государства, а не „пролетариат“ и не язык, вера, племя. Если я пишу в этой книге о нас — „мы, украинские националисты“ — это значит: мы, которые хотим Украинского Государства, включающего все классы, языки, веры и племена Украинской Земли».
Этот подлинный, а не провозглашаемый демократизм сближает идеологов украинского национализма с диссидентами 1960-1980-х
«Демократический, антитоталитарный национализм — являлся верой узких кругов диссидентского движения. Их целью была демократизация советского режима, которая воспринималась как неотъемлемая составляющая реанимации национальной культуры. Ситуация с диссидентством несколько напоминала времена царской России — это были тайные общества без перспективы повлиять на власть и государственную политику. Однако, как и с давнишними тайными обществами, сохранения традиции и преемственности в малом числе людей оказывалось достаточно, чтобы перенести национальную идею через „потерянные годы“, сохранить до тех времен, когда она станет востребованной».
Одним из недостатков можно считать полное отсутствие рефлексии и фактажа о последних двадцати годах. Потому что тогда бы не таким однозначным выглядел вывод — «наблюдаем освежение, модернизацию украинского национализма: в силу то ли закономерного,то ли случайного стечения социальных, географических и политических обстоятельств в данный момент он постепенно синтезируется в сочетаниенациональных ценностей и гражданских — идеи нации и идеи свободы. Это — всего лишь идея свободной страны и банального патриотизма, а не какой-то ксенофобии».
А может, это и правильно? И Кирилл Галушко намеренно не стал разбирать теорию и практику новейших националистических партий и движений, поскольку, по его мнению, «украинским национализмом в его нынешний состоянии мы называем все идеологии и движения, которые стараются консолидировать и укрепить Украину».
Высокая эрудиция подвела автора, кажется, один раз. Он не слишком критически отнесся и пересказал популярную легенду о том, что всем известная комсомольская организация из города Краснодона «Молодая гвардия» «тесно сотрудничала с националистическим подпольем и распространяла его листовки «Смерть Гитлеру, смерть Сталину!». О чем постоянно рассказывает в интервью и один из участников ОУН на Донбассе Евгений Стахив. Доказательств, правда, существования таких листовок в этом регионе и такого сотрудничества, кажется, еще не было. Буду рад ошибиться.
Фраза. «До момента построения стабильного интегрированного национального государства все идейные и политические течения данной нации, которые ставят целью повышение статусов этой нации (политических, культурных, экономических), независимо от партийной принадлежности (левые, правые, центристы, радикалы, умеренные) могут считаться составляющими национализма. То есть, по сути,националистами являются и Тарас Шевченко, и Степан Бандера».
Вахтанг Кипиани, опубликовано на сайте  ТСН