понедельник, 20 апреля 2015 г.

Александра Радченко: репрессирована за память.




Учительница с Харьковщины вела дневники о Голодоморе. За это советская власть ее посадила, а дневники конфисковала. Они сохранились в архиве СБУ. «...Через 20 лет дети не поверят, что такими жестокими методами строили социализм...»
7 июля 1945 года следователь НКВД подписал постановление об аресте Радченко Александры Николаевны. Во время обыска были обнаружены семь тетрадей с дневниками бывшей учительницы за 1926-1943 годы, которые стали главным доказательством «антисоветской пропаганды и агитации».
Власть большевиков на большинстве украинских территорий закрепилась после падения Украинской Народной Республики в 1921 году.
Среди коммунистических активистов было немало украинцев, но становление режима стало возможным лишь благодаря завоеванию Украины большевистской армией и постоянной поддержке из Москвы. Ведь масштабное антикоммунистическое сопротивлениеи многочисленные восстания продолжались до середины 1920-х годов.
В конце концов для удержания контроля над территорией коммунисты вынуждены были пойти на компромисс с украинским национальным движением и начали так называемую «украинизацию» — украинский язык стал официальным во властных учреждениях, были открыты украинские театры и университеты.
Благоприятные условия вызвали настоящий бум в украинской культуре, появилась целая генерация писателей, поэтов, художников, театральных и кинорежиссеров. Объявленная коммунистами «новая экономическая политика» позволила крестьянам почувствовать себя собственниками земли и развить собственные хозяйства.
Но уже через десять лет в село придет убийственный голод, а писатели и художники станут
Расстрелянным возрождением.


Большевики понимали: экономические и культурные уступки бунтующим украинцам могут быть лишь временными, и уже в конце 1920-х, после окончательного утверждения Сталина у власти, было начато масштабное наступление против всего украинского.
Эту атаку всемирно известный юрист Рафаэль Лемкин, автор термина «геноцид», назвал "советским геноцидом украинцев«​​.
Составляющими геноцида были репрессии (расстрелы и заключения) деятелей культуры, ликвидация национальной церкви. Наконец, создание условий, которые привели к массовой смерти украинских крестьян — главных носителей национальной идентичности, стало величайшим преступлением советского коммунистического режима.
Искусственно организованный голод в течение 1932-1933 годов унес жизни миллионов (по разным подсчетам, от 4 до 7) жизней. Это преступление вошло в украинскую и мировую историю под названием Голодомор.
В начале 1930- х годов коллективизация украинских сел завершилась, и их жители, принудительно загнанные в колхозы, стали полностью зависимыми от власти.
Массовыми репрессиями и депортациями коммунисты сумели ликвидировать прослойку зажиточных и независимых собственников на селе — «кулаков», тех, кто мог представлять основу национального движения.
Но и после этого в Украине периодически вспыхивали местные антисоветские восстания. Для того, чтобы окончательно подавить движение сопротивления, власти решили наказать непокорных крестьян голодом.
Сначала были установлены непомерно высокие нормы заготовки зерна, а их ожидаемое невыполнение объявлено саботажем и сопротивлением власти. После этого начались насильственные реквизиции, в села были отправлены специальные «буксирные» [они, по собственной риторике, «брали на буксир» хозяйства, которые не выполняли нормы заготовки — ІП] бригады, конфисковывали все обнаруженное у крестьян зерно.
Власть жестоко наказывала за любые попытки скрыть хлеб, который объявлялся государственной собственностью.
В августе 1932 года было принято постановление, названную в народе «законом о пяти колосках», которое предусматривало многолетнее заключение или даже расстрел за то, что трактовалось как «хищение социалистической собственности». На самом деле речь шла о попытках сохранить для себя хотя бы остатки пищи или найти остатки зерна на полях после сбора урожая.
Вооруженный охранник возле амбара с зерном, село Ольшаны Харьковской области
Еще одним инструментом убийства крестьян стало введение так называемых натуральных штрафов: у семей, которые не выполнили запланированных норм сдачи зерна, в наказание изымалась вся еда.
Ответственность за «саботаж» возлагалась также на целые деревни, которые заносились на «черную доску» — такие населенные пункты полностью изолировались от остального мира, а подвоз туда любых товаров или продуктов прекращался.
Наконец, вся территория Украины превратилась в своеобразное «голодное гетто» — ведь ее границы были окружены войсками, которые не давали голодающим бежать.
Место массового захоронения жертв Голодомора
Страшная трагедия — смерть миллионов — скрывалась от мира. О ней нельзя было говорить и в Украине. Цензурированные газеты писали о значительных успехах советской власти, а любая информация о голоде трактовалась как антигосударственная пропаганда и строго каралась.
Некоторые из пострадавших от голода были уверены: беда является следствием преступных действий местной власти, и стоит только сообщить центральному руководству — и беззаконие прекратится. Люди писали письма на имя Сталина, «открывая вождю народов глаза» на ужасы голода. Авторов таких писем власти внимательно выслушивали, а потом... арестовывали.
Тем не менее люди, которые переживали Голодомор, пытались сохранить память о нем, передать ее потомкам. Одним из миллионов свидетелей убийства голодом была Александра Радченко, которая в то время работала учителем на Харьковщине.
Как служащий, она имела определенное продовольственное обеспечение, которое помогло ей выжить и спасти от голодной смерти своих детей. Однако получаемый от государства «паек» не мог оградить ее от окружающих ужасов. Возможно, потому, что как учительница вынуждена была каждый день смотреть в голодные глаза учеников — ведь не могла не замечать, как их становилось все меньше.

Лишенные всякой пищи и возможностей оставить пораженные голодом территории, люди массово умирали. Гибли целые семьи, вымирали целые села, людей не успевали хоронить в могилах, потому закапывали неподалеку от поселений в больших ямах. Иногда хоронили даже еще ​​живых: те, кто собирал тела, сами были настолько ослаблены, что не могли приходить дважды.
Учительница Александра Радченко
Она осознавала: любая попытка распространить информацию о том, что делается в Украине, будет означать для нее заключение, а следовательно — и смерть для ее же детей, оставленных на произвол судьбы.
Александра Радченко знала, на какой риск идет, даже доверяя правду об увиденном только своему дневнику, понимала, что ее ожидает в случае обнаружения записей. Но удержаться от этого не могла, поэтому и писала:
«5 апреля 1932 года, вторник. Голод, искусственно созданный голод, приобретает ужасный характер. Зачем забирают до зернышка хлеб — никому не понятно, и теперь, когда уже видят результат такого отбора, все же продолжают требовать хлеба для посева... А дети голодают замученные, худые, истерзанный глистами, потому что едят одну лишь свеклу, и та на исходе, а до урожая еще четыре месяца. Что будет?
6 апреля 1932 года, среда. Иногда меня охватывает такая безудержная злоба, что начинаю болеть. Читаю о «советских темпах» (газета «Правда»), об открытии первой в Европе домны, о завершении плотины в Днепрострое и многом другом. Все это хорошо, но зачем эти темпы при распухших от голода детях и людях. Вообще голод начинает свирепствовать и несет с собой все беды, которые только можно представить. Преступность развивается с какой-то особой скоростью... Мучают мысли о распухших от голода крестьянских детях, и злость растет...
2 июня 1932 года, четверг. Как трудно жить, до отчаяния трудно. Вообще удивительное время, невиданное в истории. Все страдают от недоедания или голода, да и вообще от полунищенской жизни. К тому же безликость страшная, гнетущая.
20 ноября 1932 года, воскресенье. Деда, работающего в крольчатнике, «ограбили власти», как он доложил. Это означает, что забрали все, что было из злаков и овощей. Он уже был раскулачен два года, почти нищ, разве что не просит милостыню. Ему 70 лет, старушке — лет 65 и с ними на квартире их дочь-калека. И вот у них, бедных, забрали все, чем они могли прожить до февраля.
Страница дневника Александры Радченко

9 января 1933 года, понедельник. В Харькове возникают ужасы голода. Крадут детей и продают колбасу из человеческого мяса. Заводят обманом взрослых людей (более полных) под предлогом продажи обуви. Даже в газетах об этом писали, успокаивая, что принимают меры, но... дети все исчезают.
23 марта 1933 года, четверг... Горя человеческого в этот день я видела ужасно много. С тяжелыми впечатлениями возвращалась домой.
По дороге в Зарожное в поле, у самой дороги, увидели мы старого, оборванного, тощего, сапог на нем не было. Вероятно, он упал в изнеможении и замерз, или сразу умер, а сапоги кто-то снял. Возвращаясь, мы снова видели этого старика, никому он не был нужен...
Трупы умерших от голода не успевали убирать с улиц. Харьковщина, 1933 год

Выезжая в Бабку, мы догнали мальчика семи лет, мой спутник крикнул, но мальчик шел, пошатываясь, и будто бы не слышал, конь догнал его, я крикнула, мальчик неохотно свернул с дороги, меня тянуло посмотреть ему в лицо. И ужасное, страшное, неизгладимое впечатление оставило выражение этого лица.
Наверное, выражение глаз такое бывает у людей, когда они знают, что должны вот-вот умереть и не хотят смерти. Но это был ребенок! Нервы у меня не выдерживали: «За что? За что дети». Я плакала тихонько, чтобы не видел мой спутник. Мысль, что я не могу ничего сделать, что миллионы детей погибают от голода, это стихия, довела меня до отчаяния...
Несколько дней назад приходил конюх — лицо уже опухло, руки опухшие. Говорит, что ноги тяжелые, спокойно приготовился умереть. «Детей жалею, — говорит. — Они ничего не понимают — не виновны».
Девочка — жертва голода. Харьков, 1933 год

Александра Радченко и трое ее дочерей, младшая из которых родилась в 1931 году, пережили Голодомор, их также не задела волна репрессий Большого террора 1937-1938 годов.Но на их долю выпало еще немало бед.
В 1940 году семья Радченко переехала в недавно присоединенную к Советскому Союзу Буковину. Здесь их и застало начало Великой Отечественной войны летом 1941-го.
Александра и ее муж Василий были арестованы румынскими военными, которые как союзники Третьего Рейха оккупировали эту украинскую территорию. Вместе они несколько недель находились в лагерях, пока не были освобождены оттуда коллегами мужа, инженерами лесного хозяйства. Освободившись, Василий Радченко продолжил работать лесником.
Александра Радченко (слева) с дочерью и мужем

Первые дни после смены власти многие местные жители, среди них и Александра, верили в «немецкое освобождение от коммунистов». Поэтому она рассказала о своих записях немецкому чиновнику, который ранее у себя на родине работал корреспондентом. Тот предложил их опубликовать.
Немецкая пропаганда неоднократно использовала информацию о преступлениях коммунистов (так было и с информацией о массовых казнях заключенных летом 1941 года, и об обнаружении захоронения польских офицеров в Катыни). Однако записи о Голодоморе не попали в прессу при новой власти.
А уже вскоре Радченко поняла, что эта новая власть ничем не лучше предыдущей. Поэтому в записях за 1941-1942 годы она записывала уже о преступлениях нацистов. В 1943 году жестокая оккупационная политика коснулась непосредственно ее семьи — на принудительные работы в Германию была вывезена ее 17-летняя дочь Элида.
Возвращение советской власти в Украине в 1944 году обернулось еще одной потерей для семьи Радченко. Мужа Александры Василия забрали на фронт, причем в штрафные батальоны, ведь он «служил оккупантам как лесник».
В 1945 году завершилась война. Еще до того на родину из Германии вернулась Элида, а в августе и Василий Радченко, награжденный медалью «За боевые заслуги». В конце концов семья Радченко снова была вместе.
И именно в этот счастливый момент в их жизни снова вмешался тоталитарный режим. 7 июля 1945 года следователь Каменец-Подольского областного управления НКВД подписал постановление об аресте Радченко Александры Николаевны.
Во время обыска в квартире задержанного обнаружено семь тетрадей с дневниками бывшей учительницы за 1926-1943 годы. Именно они стали главным доказательством в обвинении арестованной в «антисоветской пропаганде и агитации».
Дочь Элида вспоминала этот трагический момент в истории семьи:
«Мама дневников никогда не прятала. Добрались до ящика, где лежали дневники. Я пять-шесть общих тетрадей, которые лежали на столе, успела забросить под подушку. После ареста мамы мы их начали читать, а там столько ужасов было написано о Голодоморе, что мы решили, что всю семью расстреляют, поэтому мы сожгли их...». Однако и обнаруженных чекистами тетрадей оказалось достаточно для того, чтобы учительницу осудить.
Обложка дела на Александру Радченко из архива СБУ

Следствие длилось почти полгода. На допросах Александра сразу признала авторство своих записей, но этого было мало. Следователь пытался заставить ее признать заметки фальшивыми, написанными специально для компрометации советской власти.
«Следствие было глубоко предвзятым. — писала впоследствии она в жалобе прокурору. — Мне угрожали многолетним сиденьем под следствием, пока не подпишут протокол, где уже было написано, что в начале 1930-х годов я вела контрреволюционного содержания дневник. Впечатление от тюрьмы, страх и плохое состояние здоровья были причиной подписания протоколов».
Суд состоялся в городе Проскуров [ныне Хмельницкий — ІП] 14 декабря 1945 года. В своем слове Александра фактически отказалась от показаний, записанных в деле, и заявила: «Цель моих записей — посвятить их детям. Я писала, что через 20 лет дети не поверят, что такими жестокими методами строили социализм. На Украине в 1930-1933 годах украинский народ переживал кошмар...».
Конечно, судьи не прислушались к ее словам, поэтому в обвинении говорилось о том, что Александра Радченко, «будучи враждебно настроенной к советской власти в период1930-1933 годов, писала дневник контрреволюционного содержания, в котором осуждала действия коммунистической партии по организации колхозов в СССР и описывала тяжелое материальное положение трудящихся».
Несмотря абсурдность обвинения, наказание за него было очень реальным и жестоким — 10 лет лагерей ГУЛАГа. Уже в лагере бывшая учительница продолжала бороться за свое освобождение, писала жалобы и протесты, которые, впрочем, не изменили ее судьбы.
Александра Радченко вернулась в Украину только в августе 1955 года, после отбытия полного срока заключения. С надорванным здоровьем она прожила после этого на свободе еще ​​только десять лет.
Справка об освобождении из лагерей, 1955 год
Второй раз советская власть вспомнила о ней за несколько недель до своего конца. 23 июля 1991 года Александру Радченко посмертно реабилитировали, то есть признали несправедливо осужденной.
Между тем ее дневники (к сожалению, не все — три тетради были сожжены еще во время следствия как такие, что «не имеют никакой ценности») и далее хранились в архиве КГБ, где об их существовании никто не знал. Впоследствии эти документы вместе с другими унаследовала спецслужба независимой Украины. Но к тому времени, как они попали в руки историков, прошло еще десять лет.
Александра Радченко после возвращения из ссылки

Только в 2001-м эти материалы вместе с другими, рассказывающими о Голодоморе, нашли в архиве. «Я случайно услышала по радио, что можно ознакомиться с дневниками Александры Николаевны Радченко, содержащихся в СБУ, — вспоминает ее дочь Элида. — Я была тронута, расплакалась. Мама недаром десять лет отсидела, и ее работа не пропала даром . Она писала правду ... ».
В 2007 году фрагменты дневника были опубликованы в книге «Рассекреченная память». Сегодня они стали важным историческим источником для исследования событий 1930-х годов в Украине.
Написанные неравнодушной учительницей искренние слова разрушают построенный коммунистической пропагандой миф о «счастливой советской жизни», рассказывают страшную правду о том, что творилось в Украине в 1932-1933 годах.
Поэтому Александра Радченко все же выполнила свою миссию: сохранила и передала потомкам память о трагедии Голодомора.
Текст из книги Владимира Вьятровича «История с грифом „Секретно“. Украинцы ХХ века»
Опубликовано в издании  «Історична правда»